За Любовь надо бороться https://kudarik.mypage.ru/ За Любовь надо бороться MyPage.Ru - Blog 60 <![CDATA[40. Разве счастье возможно без огорчений?]]> https://kudarik.mypage.ru/14743779.html  

А он вообще не хотел ехать без того, чтобы не вернуться к нему домой. Хотя он и не сказал прямо — зачем, но догадаться было нетрудно. А я ещё не могла решиться сказать ему, что на нашей близости этим летом поставлен крест. Единственное, что я могла придумать, это сказать, что если мы пойдём домой, то скоро уже выйти не сможем, и, вдобавок, меня всё время будет терзать мысль, что мама нас ждёт и волнуется.
На даче нас ждал очень тёплый приём, родители смеялись над выходкой М, мама нас обоих целовала, а папа целовался и обнимался только с ним. После краткого перекуса с шампанским и ярким тостом папы за нас мужчины вышли в сад, а мы – на кухню. Здесь одновремённо с колдовством у плиты мама сразу начала советоваться со мной о её планах разговора с сыном. Планов было два – с моим присутствием и наедине. Оба были такие хорошие, что я не могла выбрать. Тогда мы стали составлять третий план — как можно больше обсуждать совместно, и только её советы ему, как вести себя со мной – наедине. И немедленно она выложила мне всё, что скажет наедине.

 Сначала она планировала сказать, что он должен понимать, что впервые влюблённая девушка хочет подарить любимому самое дорогое – всю себя, чтобы он радовался обладанием любящего существа. Её мечты – самые фантастические – из-за отсутствия опыта и знания. Ей кажется, что предстоит вкусить нечто восторженно прекрасное, что может дать ей только её избранник. Она переполнена желанием подарить вместе с собою свою любовь и видеть, что этот подарок делает её избранника счастливым.

Затем она планировала объяснить ему, что может в этот момент доставить девушке наибольшее удовлетвоение. Это – абсолютное отсутствие мужской грубости, полное подчинение её самым экстравагантным прихотям и желаниям, а также чисто мужское совершенство. В зависимости от его поведения будет формироваться в моём подсознании настрой к нему. Но мужское совершенство практически недоступно молодому неопытному мало знающему юноше, поэтому разочарование у девушки будет почти катастрофическим. А т.к. судьба вмешалась в наши отношения так, что уже невозможно стереть следы травмы, перенесённой мною, то продолжать отношения, как они естественно могли развиваться, уже нельзя. Прежде всего у меня должна подлечиться эта физическая и психологическая травма. От того, как он будет содействовать этому, зависит всё – вплоть до того, во что трансформируется моя искалеченная девичья мечта. Я теперь вряд ли хоть сколько-нибудь похожа на ту девочку, которую он впервые привёл к себе домой 4 дня назад. Даже то, что я с ним сейчас – уже большое чудо. И очень мало значит в настоящий момент наше «обручение» перед её образами. После этого она выразит надежду, что наши чувства друг к другу и наш ум помогут нам не только превозмочь эту травму, но сделать неизбежные рубцы после неё не столь безобразными, чтобы они мешали нашему новому сближению в будущем. И она заверила меня, что со своей стороны она с папой постараются помогать ему в этом.

 Я была в совершеннейшем восторге и попросила потом рассказать, как он отреагирует.
Застолье и совместные беседы продолжались с перерывами до вечера. Сразу после основного обеда мама уложила меня в их тихой спальне «вздремнуть на полчасика», обещав разбудить. Разбудила она меня поцелуем в щеку. Потом за спокойными беседами – в основном, расспросами меня об учёбе — и на прогулке вчетвером я наслаждалась семейным уютом, незнакомым мне у себя дома.
Два маленьких «секрета» поведанных мне «на ушко» — сначала сыном, а потом его мамой, добавили радости в меня доверху. М шепнул мне, что его папа поражён счастливым изменением мамы. А мама шепнула мне, что уже поговорила с сыном, и он всё принимает с удовольствием, и попросил поставить меня в известность об этом разговоре. Потом я могу сослаться на это и продолжить с ним обсуждение, как нам захочется.

Мама постелила мне в его комнате, а ему – в саду. Они пошли спать, а мы остались в саду. Переполненные впечатлением такого большого дня, мы были достаточно сдержанными, но всё равно расставаться не хотелось. Наконец, я призналась, что мне надо сделать ещё одну процедуру, и попросила его уйти спать. Я ожидала, что он будет просить меня остаться с ним в саду, но он этого не сделал. В ванной я провозилась больше получаса, а когда вышла – он уже спал.

Утром меня не будили, и я спала до 10 утра, отец уехал на работу в 7 утра, а он уже сбегал на пляж и голодный ждал, когда я проснусь. Предстоял ещё общий разговор. После завтрака его мама увела нас прогуляться над морем и начала этот разговор, когда мы уселись на скамейке над обрывом у моря. Первое, что она сообщила, что они с папой обсуждали возможности нашего объединения. Ему невозможно избежать назначения переходом на вечерний факультет, иначе его заберут в армию. Вероятность мне избежать назначения возможна, кажется, только с рождением ребёнка. Это позволило бы ему получить свободный диплом и искать работу там, где будет жена с ребёнком. Они сделают всё возможное, чтобы к моему окончанию у нас была своя квартира. Но она хочет взять с нас клятву, что если случится беременность в неподходящее время, я ни при каких обстоятельствах не буду делать аборт. При этом мы должны знать, что она полностью отдастся ребёнку. Если мы такую клятву не дадим до моего отъезда, она не представляет, как она сможет жить дальше, зная, что очень часто первый аборт молодой девушки может вызвать тяжёлые осложнения, вплоть до невозможности иметь детей. Мне даже не надо было мнение М – я заверила её, что полностью с ней согласна, только так, и никак иначе, должно быть. И мы не безумные придурки, чтобы не понимать эту проблему. После этого она взяла и с него слово, что он будет слушаться меня беспрекословно и сам будет пуще ока охранять меня.
Она рассказала нам историю их отношений с её родтелями, как они поженились наперекор их желанию, как это отравляло ей жизнь, как тяжело всё зарубцовывалось. Именно поэтому она потребовала от нас попытаться добиться благословения моих родителей, хотя совершенно не верила в успех этой попытки – лишь бы сразу продемонстрировать уважение родителям не смотря ни на что – это поможет мириться потом. О счастьи быть любимой. О том, что переданность мужа – это не только супружеская верность, а и такое состояние отношений, что уже не надо даже спрашивать, что надо делать по дому или лично для любимой. Это и высочайший уровень доверия – опять-таки не только супружеского, а и внутрисемейного – если кто-то не сделал что-то, что ожидалось, то не потому, что поленился, а потому-что не мог или даже просто забыл, и это не повод для упрёков. И вообше – упрёки – это как уколы в чувствительные места — мы ведь достаточно умны, чтобы самим уловить свои ошибки.  Если есть состояние переданости, то обязятельно возникнет внутренний упрек – сожаление, что не сделал это. Скорее даже нужно поспешить с утешением, вроде «ну ладно – не переживай».
 
Я просто млела от этой сказки – ничего подобного я не видела дома, а мой М только спокойно покачивал утвердительно головой. Неужели ему это представляется само собой разумеющимся? Если да – то я на самом деле счастливейшая владелица сокровища.
 
Потом она попросила сына удалиться, чтобы сказать мне что-то личное. Она спросила, расскaзал ли он мне о её болезни. Я была захвачена врасплох, но не могла позволить себе даже секунду обдумывания – я кивнула и сказала «Очень кратко – буквально минуту». Она тоже кивнула удовлетворённо и сказала, что ей разрешено бывать на кладбище у дочери не чаще раза в месяц на 3-5 минут в сопровождении мужа и сына, и перед этим выпивать полстакана тонизирующей гадости. Она поклялась им, что сама никогда не нарушит это предписание. А сейчас она боится в присутствии сына попросить меня поехать с ней на кладбище к дочери – ведь прошло всего 15 дней, как они были там. А она очень хочет этого. Она попросила меня как-то проинициализировать это, или хотя бы начать разговор об этом. И сделать это надо скорее, чтобы за оставшееся до моего отъезда время их можно было бы как-то уговорить. Она уверена, что если с ними буду я – ей будет всё значительно легче перенести. Она попросила меня не рассказывать сыну об этой её просьбе, а когда он будет приставать с просьбой рассказать, о чём мы говорили (а он обязательно будет приставать – они оба очень подозрительны относительно всего, что касается неё – их можно понять), она посоветовала сказать:
— Мама сказала о мужской привычке совать нос в то, что их не касается про женщин, в данном случае, о моём ожоге. Она посоветовала подробно объяснить тебе причину, почему сейчас наша близость невозможна, вплоть до того, что обещать показать, если ты захочешь, как страшно выглядит этот ожог.
(«Не беспокойся, мужчины достаточные трусы, чтобы даже пожелать увидеть такое зрелище» — насмешила она меня). 

]]>
Sun, 01 Dec 2013 12:08:16 +0300 https://kudarik.mypage.ru/14743779.html
<![CDATA[39. Его победа]]> https://kudarik.mypage.ru/39_ego_pobeda.html  

Недостаточно, но немножко я успела отхватить. А степень доверия ему достигла абсолюта. По дороге он вслух обыгрывал разные варианты начала разговора с тётей и выбрал простейший – поставить её в известность о нашем решении и что его мама уже приняла меня как дочь. А после этого попросить помочь ему выполнить пожелание мамы.
Через 15 минут мы звонили в квартиру тёти. Она открыла нам и ахнула:
— На ловца и зверь бежит.
Му вошли в квартиру, где уже сидели мои родители. У меня затряслись поджилки, а он чуть не до крови закусил губу. Позадоровался. Попросил меня сесть:
— Сядь, пожалуйста, сюда, здесь обычно сижу я, а я должен поговорить с тётей наедине.
Тётя его остановила:
— Я бы не хотела, чтобы этот разговор начинался с секретов.
— Ты права, к чему секреты. Я решил придти к тебе, потому что это ты причина того, что случилось. (Она подняла очки на лоб и вытаращила глаза от такого нахальсва, а он продолжал, как ни в чём не бывало). Я влюбился в неё с первого взгляда. Двух дней оказалось достаточно, чтобы я испугался своего чувства. Я решил перестать с ней встречаться. Я маме не сказал о своём чувстве, но сказал, что не хочу с ней встречаться. Но вмешалась ты — уговорила маму и папу заставить меня продолжать с ней встречаться, а маме отказать я не мог, ты же знаешь. Она чувствовала ко мне то же. Мы объяснились. Она подарила мне фотографию с надписью «Навсегда твоя». Эту фотографию увидел мой папа и сопоставил с моими словами, что не хочу больше встреч. Они с мамой поехали к её родителям с целью объясниться и разъединить нас. Родители избили её, мама назвала проституткой, которая готова отдаться первому встречному – это я – первый встречный – запомни это и расскажи мне потом, как им удалось уговорить тебя вернуть к ней этого первого встречного. Извиваясь от боли, она закричала, что мы любим друг друга. Моей маме оказалось этого достаточно – и «первого встречного», и «проститутка», и этого избиения, и, наконец, «мы любим друг друга». Мама забрала её из дому, привезла к нам, разговорилась с нею, всё поняла, а когда я приехал домой, мама признала её дочкой и соединила нас перед её образами. Потом она велела мне ехать к ним просить её руки, предупредив, что это будет очень тяжело. Поэтому я приехал к тебе просить помочь мне. Могу я рассчитывать на твою помощь после того, что ты всё знаешь – прямо сейчас?
Наступило гробовое молчание. У меня сердце колотилось от восторга, я не сомневалась, что говорить и просить уже ничего не надо. Так и произошло. Мама повернулась к папе, обняла его и заплакала, папа начал её успокаивать, а тётя сказала:
— Я думаю, ты получил уже не одну руку, а обе.
Я подскочила к родителям, разняла их, поцеловала, и решила немножко маме отомстить:
— А если ты ещё раз оскорбишь меня – у меня останется один дом – его.
Тут мама обняла меня, расцеловала, попросила прощения, потом папа поцеловал. Мама даже, кажется, хотела поцеловать и М, но он стоял такой нахохленный, что она не решилась, зато тётя его всего обцеловала. Когда она остановилась, я сказала ему:
— Ну, может быть, и меня ты, наконец поцелуешь?
А этот чёрт опять выпустил стрелу:
— Тебя можно поцеловать до того, как ты одела обручальное кольцо?
Моя мама, не поняв юмора, милостиво разрешила:
— Можно, можно.
Я решила прекратить эту «идиллию», напомнив ему:
— Твоя мама ждёт нас с известиями.
Услышав это, заволновалась его тётя:
— Да, да. Идите.
Поцеловала меня и потребовала приходить к ней часто и приводить моего М.
Я предупредила своих, что, может быть, останусь на даче по приглашению его мамы. Когда мы вышли, я взмолилась, что умираю с голоду. А он засмеялся:
— Ты собираешься совершить самое страшное преступление перед мамой – приехать сытой и лишить её удовольствия смотреть, как ты будешь кушать её угощения.
И хотя он смеялся, я решила лучше умереть с голоду, чем огорчить его маму. 

]]>
Sun, 01 Dec 2013 12:04:45 +0300 https://kudarik.mypage.ru/39_ego_pobeda.html
<![CDATA[38. Как можно добиться руки любимой]]> https://kudarik.mypage.ru/14743724.html Я была ошеломлена этим рассказом. Я считала моего сердцееда достаточно легковесным баловнем судьбы – маменькиным сынком, а маму его – будущую свекровь – разрушительницей нашего счастья – моим  настоящим и будущим врагом номер 1. Теперь врагом номер 1 стала моя мама. Только сейчас до меня дошёл смысл его слов «какой маменьки я сын». И я уже перестала бояться схватки такого «сынка» с «врагом номер 1». Ведь бывший «враг номер 1» легко сокрушил «ангела-хранителя», заняв его трон.
Пора было отвечать на прямой вопрос мне.
— Ты должен знать всё что случилось. Во-первых, я почти всё рассказала твоей маме, даже то, что ты ещё не знаешь. Я сказала ей, что мы любим друг друга, что я для тебя готова на всё – после того, как ты сказал, что тебе не надо лучшей судьбы, чем я. Что я хотела тебе подарить себя, приготовила презерватив, но вместо смазки использовала крем для лица с её ночного столика, рассказала, как это оказалось страшно болезненно. Твои родители были поставлены в тупик твоим мнением обо мне «она мне надоела» и надисью на моём фото «навсегда твоя». Поэтому поехали к нам домой, а не стали разбираться с тобой, чтобы ты их опять не надурил. Хорошо, что об этом «надоела» твоя мама не сказала у нас дома. Теперь она знает о твоём хитроумном плане – она мне сказала, что если бы не это фото с надписью, ты бы перехитрил всех. Очевидно, Богу это было не угодно, поэтому он нарушил твой план. Ты ещё должен знать, что произошло у нас дома.
Когда я начала это рассказывать, он вскочил и начал ходить по комнате. И после того, как я кончила свой короткий, но подробный, рассказ, он не мог успокоиться. Наконец он остановился напротив меня и сказал:
— У меня пропало желание просить твоей руки, вместо этого появилось желание поставить их в известность о нашем решении быть вместе. Ты согласна?
Его настроение передалось мне, и я согласилась без малейших колебаний. Он опять заходил по комнате и опять остановился:
— Есть только одна неприятная заковыка. У меня дома ожидают именно то, что мы с тобой не хотим. И мама предупреждала, что это – нелёгкая задача. Получается, что я выбрал более лёгкий путь. Испугался. Плохо.
И опять заходил. Я даже заинтересовалась этой задачей – и так плохо, и так плохо. Интересно, есть что-то третье, что не плохо в такой ситуации? Он опять остановился, но какой-то просветлённый:
— Ты, кажется, говорила, что твоя мама ругала тебя, что ты готова отдаться первому встречному. Это значит – я первый встречный – близкий родственник друга твоего отца, тот самый, которого они просили быть с тобой, так как не хотели никого другого? Вот оно остриё той шпаги, которой я начну с ними сражаться. Я не я буду, если они не пожалеют, что оскорбили тебя и меня! Именно оскорбление тебя сначала выйдет им боком, а потом они должны будут зализывать раны. А мы им поможем! О! А перед тем, как поехать к ним, мы поставим в известность тётю – уж она-то не даст своего любимого племянника в обиду – это будет как раз то, что мне надо! Именно она просила моих родителей снова вернуть меня к тебе – по их очень настойчивой просьбе! Её племянник – первый встречный? Хо-хо! По-моему, нам и идти никуда не надо – завтра твои родители принесут тебя ко мне на тарелочке с золотой каёмочкой! А ну – пошли к ней!
Ну и ну! Это же надо быть таким изворотливым хитрецом! А как рассуждает! Эх, если бы не надо было уходить – я уже стала снова готова наслаждаться этой прелестью! И снова возник вопрос, а любит ли он ещё меня после всего, что на него свалилось из-за меня? Я так прямо и спросила:
— Ты меня ещё любишь?
Он остолбенел, но чувство юмора из него не улетучилось:
— Какой же дурак любит свою собственную жену?
Он подхватил меня и так сжал в объятиях, что это было крепче всякой возможной клятвы. 

]]>
Sun, 01 Dec 2013 12:01:24 +0300 https://kudarik.mypage.ru/14743724.html
<![CDATA[37. Горе в его семье]]> https://kudarik.mypage.ru/14743609.html За всё время с момента прихода М мне не пришлось сказать ни одного слова, хотя всё касалось в основном только меня. Я повернулась к М, чтобы произнести первое слово, но он прервал меня:
— Как ты себя чувствуешь?
Мне сразу стало легко – он рядом, он заботится обо мне, надо было ещё убедиться, что он продолжает любить меня, но в этой напряжёнке это было непросто.
— Твоя мама просто спасла меня, поэтому и чувствую себя хорошо, и всё хорошо, кроме скандала у родителей, в котором виновата только я. Я должна тебе рассказать, что произошло, и мы подумаем, как лучше себя вести.
Но он посчитал, что его информация важнее, и снова прервал меня:
— Всё-таки надо начать с рассказа о нашей семье. Тебе многое станет ясно. Наша семья – это папа и я — при маме. Мы думаем только об одном — как отвлечь маму от повторений приступов сумашествия. Последние три года не было ни одного. Когда мне было 12 лет, она попала в дом сумашедших после смерти моей старшей сестры – от родов. Врачи не оставляли никаких шансов на излечение. Папа совершил невозможное – он добился, чтобы ей выделили отдельную комнату и не соединяли с другими сумашедшими. Всё время, свободное от работы, он проводил с ней, днём с ней был я, а субботы и воскресенья мы были с ней вдвоём. Из-за этого мне пришлось пропустить один учебный год. Первые два месяца не было никаких сдвигов в её отсутствующем сознании. Я как-нибудь потом тебе расскажу об этом ужасе. Снабжение разделили как-то наши родственники, а «диспетчером» была старшая сестра папы – это у неё в доме мы с тобой познакомились. Первый сдвиг произошёл днём — она повернулась ко мне и стала осмысленно двигать глазами. И это не исчезло, когда я вызвал врача. Это было чудом – и нам разрешили продолжать держать её в отдельной палате – в этом же режиме. Прогресс начался медленно, но с ускорением. Через 8 месяцев мы забрали её домой. Через полгода произошёл первый приступ, через год – второй – более тяжёлый, через два года – третий, последний – самый тяжёлый, пришлось отвезти её в больницу (не дом сумашедших) на целую неделю. Мы ни на минуту не отошли от неё. Теперь она никогда не остаётся одна. Кто-нибудь всегда с ней. Ей нельзя только дать заплакать. Вот почему я так испугался сегодня. Она всё понимает и держится молодцом, но и мы начеку. Я папу бесконечно люблю и ценю – особенно сошёлся с ним во время того его подвига. Не думай, что мама – тиран, нет – просто она очень рациональна, но от жизни ничего не хочет, только чтобы мы были при ней – как объект её любви и привязанности. На всякие семейные события она не ходит, но следит, чтобы мы их не пропускали. На это время к нам приходят или её приятельницы или женщина, которая за ней ухаживала, когда она лежала дома. Сейчас три семьи снимают дачи рядом, так что никаких проблем нет. То что она здесь сказала о тебе, как о дочке – для меня новость, очень радостная, она будет радостной и для папы. Я тебе еще многое расскажу о нашей семье как-нибудь потом. А сейчас надо обсудить её совет. Что ты думаешь о нём?

]]>
Sun, 01 Dec 2013 11:49:46 +0300 https://kudarik.mypage.ru/14743609.html
<![CDATA[36. ... и несчастье со счастьем пополам]]> https://kudarik.mypage.ru/14743595.html Дома я моментально показала ту баночку. Она предложила мне умыться, и мы на той же машине поехали в женскую консультацию. Боль купировали, я получила необходимые медикаменты, инструкции и страшное предупреждение – ни близости, ни мастурбации (я задела клитор) в течение ближайшего месяца. Каждые 3 дня я должна приходить на процедуру. Но самое главное – отрицательных последствий не будет – и мама облегчённо вздохнула. По дороге домой я разговаривала уже с его мамой, как с задушевной подружкой, обо всём, что произошло между нами, кроме минета. Она очень тактично объяснила причину, почему они поехали к моим родителям, а не разобрались с М дома (то, что он умный хитрец и притворщик, его мама знала лучше меня). Всё время, пока мы шли домой, я мучилась вопросом, как сказать М о приговоре врача. Мама почувствоала мою озабоченность и спросила о причине. Я объяснила, и она предложила отложить это объяснение. Она вообще хочет с ним поговорить обстоятельно, как ему со мной себя вести. Может быть, она сможет затронуть и этот вопрос. О том, как пройдёт этот разговор, она сообщит мне. Так у нас стал закладываться союз двух любящих женщин с одной целью – сделать из него переданного мне мужа.
Дома она сказала, что мне будет выделена его комната, а он переберётся в гостиную, чтобы я не беспокоилась – мне будет предоставлена наилучшая возможность отдыхать. М всё время будет со мной. И в любой момент они будут рады принять нас на даче.
И вот влетает мой М.
Первые его слова – ко мне:
— Ну, слава Богу, ты здесь. И с мамой познакомилась.
И, не выпуская меня из рук, обратился к маме:
— Ну вот, ма, мы с тобою, как и должно быть. Папа мне начал рассказывать, что Вы собрались обсудить, как нас разъединить. А я сразу его спросил «Но мама, конечно не дала меня в обиду?». Больше разговаривать времени не было, вы мне расскажете остальное. Я ужасно виноват, что не вызвал тебя сюда, когда ей было плохо. Но и оставить её одну я не мог. Мы должны тебе рассказать очень многое. Ей, наверное, и сейчас плохо. А ты, если любишь меня, должна рассказать маме всё, что случилось, даже то, что не хотела сказать мне и что я до сих пор понять не могу.
Только мама могла его так прервать:
— Ну, хватит болтать, умник. Я с тобой после разберусь. Мы уже имели возможность поговорить. Она тебе расскажет, если заслужишь. А я тебе хочу сказать кое-что при ней. Иди сюда.
Меня поразил этот властный тон всесильной укротительницы. Он безропотно отставил меня, подошёл к ней и обнял. Она отстранила его и продолжила:
— Я растила тебя только с одной целью – ты обязан был привести мне дочку. Я не могу поверить своему счастью, что это произошло так быстро. Очевидно, Бог услышал мои молитвы, а ты исполнил его волю. И она такая прелесть.
Вдруг она начала плакать, а он внезапно закричал не своим голосом, сам задрожал и её начал трясти:
— Мама, ты убьёшь нас всех, перестань сейчас же.
Мне показалось, что он сошёл с ума. А она отстранилась от него и проговорила тихо-тихо:
— От счастья не умирают. Ну и слезами горю не поможешь тоже. Идёмте сядем за стол и поговорим спокойно. А почему папа не приехал?
М облегчённо вздохнул и ответил:
— Он, наверное, посчитал, что тебе хватит ругать одного меня, и решил спастись от этого удовольствия.
На что она заключила:
— Боже, до чего вы, мужчины, бестолковые, – и обратилась ко мне, — но ты не беспокойся, он будет тебе таким же переданным мужем, как мне его папа.
Вся эта сцена была полна для меня какой-то мистикой. Особенно меня поразила концовка, обращённая к нему.
— А тебе сейчас понадобится весь твой ум, чтобы немедленно попросить её руки у её родителей. Предупреждаю тебя – это будет очень тяжело. Но это необходимо для вашего будущего. Она дочь своих родителей, и ты обязан получить их благословение. Чем раньше – тем лучше. И мы с папой готовы с ними встретиться завтра или в любой день, когда и где они хотят. Запомни, ей будет тяжелее встретиться сейчас с её родителями, если ты не будешь там с нею и не обережёшь её. Но начни разговор ты, и Бог тебе в помощь. Я там сейчас нежелательная персона, всё предстоит тебе. Будь настоящим мужчиной, постоянно помни о ней – она – главная и единственная твоя цель там. Мы с папой рады видеть вас на даче, а если хотите – оставайтесь здесь. Решайте сами. А чтобы вам было там легче, я прошу вас пройти со мной в спальню – к моим образам.
Перед образами она стала между нами, взяла наши руки, соединила и произнесла:
— Господи, ты услышал мои молитвы. Соедини их счастливо.
А потом повернулась к М и сказала.
— Вот зачем нужен был папа здесь. Он бы сказал больше и лучше, а, может быть, и с вами бы поехал к её родителям. Ну, а сейчас я должна вас оставить – время бежит, а вам есть о чём поговорить, главное – как вести себя у её родителей – всё остальное не так срочно.
Очень прошу поставить меня в известность – как можно скорее.
«Так вот кто на самом деле гений, и как он похож на неё и лицом и рассудительностью» мелькнуло у меня в голове.
Она поцеловала меня, его, потом снова меня и ушла.

]]>
Sun, 01 Dec 2013 11:48:26 +0300 https://kudarik.mypage.ru/14743595.html
<![CDATA[35. Катастрофа]]> https://kudarik.mypage.ru/_1.html На следующий день, в понедельник, его отец после работы пришёл домой и увидел мою фотографию, прочёл надпись и, приехав на дачу, обсудил её с женой. Как и предсказывал мой М, они пожелали обсудить это дело с моими родителями, чтобы решить, как нас разъединить. Они приехали к нам во вторник утром. Мой папа, сравнив дату подписи с тем, что в это время мы должны были быть в круизе, разъяснил маме его подозрения в обмане, и мама немедленно принялась за меня. Я призналась, что в субботу мы на корабль не попали, ночь провели у него дома и попали на первый пароход утром в воскресенье. А мама разошлась, велела папе держать меня за косы, а сама начала хлестать меня по щекам и так ругать, что даже назвала меня проституткой, готовой отдаться первому встречному. Тут я не выдержала и завопила, что мы любим друг друга и лучшего мужчины не может быть на свете. Его мама, сидевшая всё время, как истукан, вскочила, отбросила моего папу, вырвала меня из маминых рук, обругала их старыми идиотами, а своего мужа – безголовым ослом, приобняла меня и спросила, не возражаю ли я поехать с ней к ним домой. Думать я не могла, но хотела убраться от родителей куда угодно. От неё исходило очень уютное тепло, и я согласилась. Мы вышли. Её муж пошёл за машиной, а я продолжала рыдать в её тёплых объятиях. Она слегка поглаживала меня по голове, успокаивая, а я расходилась всё больше и больше от совершенной безисходности ситуации. Её муж приехал очень скоро, но она не дала ему сесть в машину, предложив поехать на дачу и привезти М. По дороге в машине я немного успокоилась, и она задала первый вопрос:
— Он уже твой мужчина?
До меня мгновенно дошёл смысл её слов, и я тихо ответила:
— Нет ещё. Но он тоже этого хочет. Он сказал, что лучшей судьбы, чем я, он не желает.
— А ты?
— Я готова на всё для него.
— У нас дома что-то случилось?
Я только кивнула.
— Он тебя принуждал?
Я поняла, что или я должна врать, или лучше сразу сказать то, что возможно. И выбрала второе.
— Я была согласна и хотела отдаться ему, приготовила презерватив, но не нашла у вас смазки. Попробовала какую-то мазь для лица – очень мягкую, но дикая боль нам помешала. Я её чувствую до сих пор.
— Боже мой! – вскричала она. – Когда это случилось?
— В субботу вечером.
Она задумалась, но уже через несколько секунд, заглядывая мне в глаза со страданием на лице, запросила:
— Ради бога, послушай меня! Давай возьмём эту мазь и немедленно поедем к моему гинекологу.
Я категорически отказалась. Она опять задумалась и внезапно убила меня:
— Пойми, я не могу допустить, чтобы жена моего сына пострадала от того, что я не могла её убедить в грозящей опасности – никогда не родить – себе детей а мне внуков. Я просто этого не переживу.
Я остолбенела от страсти, с которой она это произнесла, и от остроты поставленной проблемы. Я только пролепетала:
— Ну, тогда конечно. Но у меня нет с собой документов.
— Ни о чём не беспокойся, только распознай ту мазь. А как он это всё воспринял?
— Я сама вырвала несколько сединок из его шевелюры.
Она закрыла лицо руками и просидела так до самого дома, не произнеся ни звука. Какие картины она себе создавала?!

]]>
Sun, 01 Dec 2013 11:44:51 +0300 https://kudarik.mypage.ru/_1.html
<![CDATA[34. ... и наказание]]> https://kudarik.mypage.ru/14743515.html После этого я пошла дальше рассматривать квартиру. В гостиной на диване сладко спал он. Я полюбовалась на него спящего – он был ещё красивее. Боясь задержаться, чтобы не разбудить его, я зашла в спальню родителей. Первое, что меня поразило – угол с образами. На ночном столике увидела разные коробочки с косметикой и подумала, что хорошо бы найти какой-нибудь лабрикант для презервативов, которые были у меня в сумочке. Ничего с подходящим названием не было. Я начала искать обычный вазелин, но ничего не нашла ни здесь ни в ванной. Я стала рассматривать косметику. На одной из красивых стеклянных баночек я увидела рисунок лица. Попробовала на своём лице – очень понравилось, и я подумала, что это можно использовать в качестве лабриканта. Ничего более нежного я не нашла и решила попробовать это. Набрав её на палец, я ввела это в себя – и уже через минуту застонала от страшной рези.
Первый же стон разбудил его. Он увидел меня скорчившейся в дверях спальни и бросился ко мне, как был — голый. А мне становилось всё хуже и хуже. Слёзы лились из глаз ручьём, встать на ноги я не могла, сдвинуть ноги тоже. Еле произнесла «принеси губку, салфетки, кружку воды и полотенце» и свалилась на спину, расставив ноги, между которыми полыхал пожар. Так ему суждено было увидеть меня голой впервые в нашей жизни. Я не могу описать свои мучения — на протяжении многих часов.
Когда он примчался, я спросила:
— Можешь ли ты перенести меня в ванну? – что он немедленно исполнил, доставив мне новые боли и мучение.
Мысль прогнать его, у меня даже не появилась – так мучили боль и необходимость вести себя тихо, чтобы не услышали соседи.
Прохладная вода из душа почти не принесла облегчения, губку для смывания ввести было невозможно из-за адской боли. Сколько я так промучалась у него на глазах – не знаю. Первые его слова были:
— Если ты не можешь мне сказать, что случилось и чем я могу тебе помочь – может быть вызвать скорую помощь?
Я утвердительно покачала головой. Он побежал одеваться, а я уже передумала, сказав себе: «боль, ты не зло, ничего не может случиться от того, что безопасно для лица, острота ощущения на более нежной, чем лицо, коже – это только боль, а не болезнь, я должна её перенести, а то там у меня потребуют документы, а у меня их нет, что будет дальше – трудно представить, а здесь мы вдвоём и перенесём это несчастье вместе».
Я попросила его подождать, чтобы я могла собраться с силами объяснить ему проблему.
Еще через несколько минут я медленно, прерыраваясь стонами, довела до него эту мысль. Он повёл себя по-рыцарски: предложил отвезти меня, как свою жену или любимую девушку – на моё усмотрение – не с помощью скорой помощи, а на такси, в платную женскую консультацию. Я возразила – мне уже становится немного легче, дальше это облегчение пойдёт, наверное, быстрее, а беспокойство с доставкой до такси, и на такси, и без успокающего действия прохладного душа, и ночью с неизвестным временем ожидания помощи – всё это меня доконает. Он стал на колени, поцеловал меня в лоб и молча занялся более удобным устройством меня в ванной. Мне сразу стало значительно удобнее и, кажется, легче. А после этого он попросил меня не сердиться за совет — снять насадку с душа и использовать ровную струю, которую можно ввести глубже. После первого эффекта от созданного им удобства я уже не могла отказаться от этого совета — также с положительным эффектом. Я уже даже смогла пошутить:
— Если бы мы уехали, я бы не узнала, что ты абсолютный гений.
На что он печально отозвался:
— Вот только догадаться, что с тобой случилось — ума не хватает.
Я попросила дать мне ещё некоторое время, пока я смогу спокойно разговаривать, не думая о боли. Ещё черeз несколько минут, подумав, я сказала:
— Я чувствую себя настолько лучше, что меня уже смущает твоё присутствие здесь, пожалуйста, пойми меня правильно.
Он поцеловал мою руку, внимательно посмотрел мне в глаза и, ничего не сказав, ушёл. Я только сказала ему вдогонку:
— Не уходи далеко, чтобы я могла позвать тебя.
Теперь я спокойно могла отдаться боли и размышлениям о постигшей меня беде и как отразится на нас такое жуткое «приключение».
Боль уменьшалась очень медленно.
Первый раз М меня окликнул:
— Можно я принесу тебе укрыться и что-нибудь тёплое?
Я обдумала его предложение и предложила ему решить проблему:
— Придумай, как бы это сделать так, чтобы ты не смотрел на меня.
Он тоже задумался и спросил:
— Ты можешь поверить, что я зайду с закрытыми глазами?
Я поверить в это не могла, но не хотелось его обижать, и я сказала «да».
Каково было моё удивление, когда я увидела его осторожно входящим с тележкой-подносом, на котором лежали пара халатов, полиэтиленовая скатёрка и пара пледов, а на глазах – шарфик. Особенно меня тронула полиэтиленовая скатёрка, под которой я могла поливать себя, а сверху – тепло укрыться. Через боль — меня согрело тепло к нему. Я еле удержалась, чтобы не попросить его укрыть меня. Мне очень захотелось поблагодарить его, поэтому я попросила его постоять (чтобы я могла придумать слова получше):
— Родной мой, я так тебе благодарна за то, что ты такой чуткий. Я тебя узнаю каждый раз по-новому, и каждый раз бесконечно рада этому новому узнаванию. Даже не смотря на боль мне радостно с тобой.
Много ещё приятных слов мы говорили друг другу, пока я пристраивала скатёрку и укрывалась, но и потом не разрешила снять повязку, объяснив это тем, что не смогу выдержать его взгляд в таком нелепом виде – от стыда умру скорее, чем от боли, и спросила:
— А ты можешь посидеть со мной так – с закрытыми глазами?
И его ответ меня совсем растопил:
— Если ты дашь мне руку, мне будет легче с тобой с закрытыми глазами, чем с открытыми, чтобы не видеть твоих мучений.
Он сел на табуретку рядом со мной и замер, держа мою руку в своих. Я с сожалением попросила отдать мне руку, которая мне тоже была нужна.
Ничего особенного не случилось уже ни этой ночью, ни на следующий день. Боль очень медленно уменьшалась. Утром я вылезла из ванны и легла в его комнате на диван. Всё время он заботливо за мной ухаживал, как опытная няня.

Примечание.
Оказалось, что он приобрёл этот опыт, когда ему было 13 лет, ухаживая в больнице за своей мамой. Но об этом – потом.

Под вечер надо было решить, как я приеду домой. Я уже могла понемногу ходить, но всё-таки лежать было значительно легче. Поэтому он предложил, что отвезёт меня домой, мы скажем, что я очень болезненно перенесла качку на корабле, и хочу немедленно лечь и выспаться. А он не должен будет приходить два дня.

]]>
Sun, 01 Dec 2013 11:43:09 +0300 https://kudarik.mypage.ru/14743515.html
<![CDATA[33. Преступление ...]]> https://kudarik.mypage.ru/14743481.html Когда мы подъехали к его дому, дождь хлестал, как из ведра. Водитель предложил переждать немного, пока схлынет страшный потоп. Только я приготовилась выразить своё возмущение, как мой М решил все одним словом — «ерунда», и возмущение как рукой сняло. Мы побежали через пустой двор (а я боялась соседей, которые имеют в Одессе привычку сидеть во дворах) и взлетели на второй этаж.
Он открыл дверь, поднял меня на руки и внёс в квартиру. С меня лилась вода. Он поставил меня на пол в прихожей, достал рядом из шкафчика огромное махровое полотенце, закутал в него и понёс в гостиную, оставив босоножки в луже в прихожей.
Он нашёл самое удобное место в гостиной – диван – и поставил на него. Моя грудь пришлась напротив его губ, и он немедленно использовал их, как мне хотелось. Когда он переместил их к груди над сердцем, я уже не могла позволить ему оторваться. Лифчика на мне не было, и я очень остро чувствовала сквозь облепившее меня легкое платье его губы на мне. Я так крепко прижала его голову к моей груди, что, замерев в истоме, не заметила, что он задыхается. Удивлённая тем, что он вырывается из моих объятий, я пришла в себя, слегка отстранила его и скорее услышала, чем увидела, что я натворила. А он, стараясь не подать виду, что произошло, опустил голову и, тяжело дыша, прижался ухом к моему сердцу. Только тут я почувствовала, как оно хочет выпрыгуть из меня. Не желая прервать столь милое его касанье, я махровым полотенцем обтёрла его слипшиеся на голове волосы и пришла в ужас от вида, в котором представила себя. Вдруг, как бы в ответ моим мыслям о моём виде, он отстраняется от меня, вглядывается в мои глаза и произносит:
— Боже, какая ты у меня прелесть.
«Любишь, любишь, любишь» — запело во мне и подняло моё настроение так, что мысль о моём виде исчезла сама собой. И только один легкий вздох-вопрос вылетел из меня:
— Любишь?
Он не ответил, а поднял меня и, держа на уровне глаза-в-глаза, медленно закружил. Так висеть мне было неудобно, и я обняла его за шею. Так уже можно было наслаждаться этим объятием вечно. Но – опять отрава из рецептов мамы В сыграла со мной злую шутку. Из её объяснений следовало, что «мужчина вообще» и «женщина вообще» не лично виноваты в сексуальных желаниях – такова их природа. Только женщина может скрыть от мужчины своё возбуждение, а мужчина – нет. Он не в состоянии «усмирить» свой родимчик, который обязательно должен возбудиться и превратиться в хотимчика, если сам мужчина возбуждён желанной женщиной. Размер его и твёрдость при этом значительно увеличиваются для того, чтобы стал возможным желанный ими акт. Соответствующие картинки не оставляли никаких сомнений, что это можно будет обнаружить у него. Но, будучи плотно к нему прижатой, я не чувствовала ничего похожего. Жуткий вывод потряс меня.

Примечание.
У меня уже не было комплекса неполноценности. В помогла мне избавиться от него, заставляя подходить к одиноким парням на нудистском пляже, демонстрировать себя и разглядывать их родимчики. Ни разу не было «осечки» — у всех родимчики реагировали на меня безотказно, скабрезности меня не задевали, ибо цель оправдывала средства.

Никаких сомнений не оставалось в том, что я его не возбуждала! А т.к. я уже была уверена в себе, то причина могла быть только в нём. К такому повороту событий я не была готова никак. От неожиданности я просто потеряла рассудок. Очевидно, вместе с ним во мне не осталось ни капли приличия, если я, перестав чувствовать что-либо, отстранилась от него, посмотрела вниз между нами и, не увидев ничего ожидаемого под промокшими и прилепившимися к нему брюками, просто ляпнула:
— Покажи.

Примечание:
Через несколько дней мы смогли спокойно обсудить всё, что случилось. Чтобы не излагать это обсуждение отдельно от этого описания, я буду использовать «примечания» по ходу описания, чтобы приводить сответствующие части из обсуждения. Мне это требуется вот почему. В моём дневнике сначала было описано всё, что случилось, а потом через много страниц – наше обсуждение этого. Когда я попыталась представить, как будет восприниматься читателями моё одностороннее описание случившегося – т.е. как это виделось и чувствовалось только мною – получалась только интригующая острота описания, а не история нашей близости. Я уже даже подумывала, что надо описать не событие, а его обсуждение. Попробовала – не получается передать мои и его ощущения.

Как только я произнесла это злосчастное «покажи», он подумал примерно так (он медленно подбирал слова, чтобы лучше донести до меня содержание мятущихся мыслей):
«Боже мой, зачем? Так хорошо сейчас! Сказать 'не надо'? А что 'не надо'? Она хочет секс или это просто любопытство девочки, которая меня любит? Она же девочка, а не взрослый парень, как я, она не может ещё хотеть секс, как я. Она наивна, как Татьяна. Она хочет чистейшую любовь, любовь без грубости, которая обязательна при сексе. Я изо всех сил старался, чтобы никак не покоробить её чувство. Только поэтому она такая открытая со мной. А если бы я допустил, хоть каплю грубости – это было бы ложкой дёгтя – вся её радость общения со мой исчезла бы. Как же быть сейчас? Что значит этот её настойчивый взгляд? Что бы он не значил – я должен быть таким же, как был – никакой грубости – никакого намёка на желание секса с моей стороны. Пусть она делает со мной, что хочет, наверняка всё будет мне в радость. Но как поведёт себя мой член? Что она может почувствовать, увидя это торчащее уродство? Наверно, упадёт в обморок. Так раздеваться или нет? Если нет, то нужно объясняться. Но как начать?»

Он меня отпустил и так покраснел, что я, испуганная, отступила на шаг, упёрлась в диван и остолбенела. Наши взгляды сцепились. Он стоял неподвижно и начал бледнеть.

Примечание:
Из-за неспособности быстро без обдумывания подобрать подходящие слова он решил начать медленно раздеваться — в надежде, что что-то произойдёт. Он рассчитывал, что я пойму неловкость ситуации и возникнет возможность объясниться.

С нарастанием его бледности меня всё больше парализовывало. Вдруг он пошевельнулся, руки легли на ремень брюк и замерли. Я, разорвав контакт глаз, с трепетом внутри следила за продолжением. Он медленно растегнул ремень, пуговицу и замер взяшись за змейку брюк. Во мне появилась первая мысль «Ну быстрее же!». Я уже не могла оторвать глаз от руки, державшей змейку. Отвечая моему желанию, змейка поползла вниз.

Примечание.
После того, как я опустила глаза и стала смотреть на его руки, он понял, что последняя надежда на то, что я не понимаю, чего хочу, не оправдалась, и придётся удовлетворить моё желание.

Под брюками оказались трусы, и мой страх ещё больше возрос – под свободно спадающими на теле трусами не было и намёка на то, что я хотела увидеть. Теперь меня прострелила мысль –
«Боже, как убежать от всего этого?»
За ответом на этот вопрос я обратилась к его глазам с мольбой избавить меня от этой пытки, а там был, как мне показалось, такой испуг, что это меня повергло в панику: «неужели там вообще ничего нет, что он так испугался?»

Примечание:
Когда при обсуждении я высказала ему это своё ужасное предположение – он просо онемел – на самом деле, после того, как он понял, что я действительно жду, что он разденется, он успокоился и только не хотел делать это быстро, чтобы это не показалось мне грубо, т.е. ничего похожего на страх он не испытывал, а в моём взгляде, в который я вкладывала мольбу избавить меня от этой пытки, он углядел мою просьбу «Ну не мучай, давай скорее».

Следующим движением он отщёкнул кнопку впереди на трусах и они плавно упали вниз на брюки. Разгадка всего моего ужаса была чрезвычайно проста – под трусами были тугие плавки с верёвочными тесёмками сбоку. Он потянул за верёвочку и они также упали вниз, освободив родимчик из плена. Простота разгадки и всё, что я натворила, смешалось у меня в голове и повергло в ужас. Но то, что я увидела через секунду, ввело меня в экстаз, заставившй забыть всё. Ни одна виденная нами картинка не передавала и доли увиденной красоты. Освобождённый из жуткого плена родимчик немедленно превратился в хотимчика! Кроме того — хотимчик был живой! Не неподвижный, а самостоятельно живой и «смотревший» вверх, на меня! Я ясно видела, как он чуть-чуть приподнимается и опускается. Гладкий, с тонкими жилочками по бокам, чуть голубоватой головкой с чуть приоткрытым верткальным маленьким ротиком-дырочкой посредине. Он выступал не из тела, как я ожидала, а из точно таких же чёрных шёлковых волос, как на голове, которые я ужасно любила теребить, когда до них добиралась. Поэтому мне мгновенно захотелось запустить в них свои пальцы. Но под ними пристроились ясно различимые в их мешочке яички, о которых я знала мало, и они меня немного пугали. Теперь мною овладело напряжённое желание, чтобы он что-то сделал, чтобы разрядить нелепость нашего противостояния. А он не проявлял никаких намерений как-то что-то начать со мной делать. Хоть бы начал как-то меня раздевать, что-ли. Бледность с него начала сходить, но двинуться ко мне навстречу он не мог. Брюки, трусы и плавки опутывали внизу его ноги – они лежали на неснятых сандалетах. Его глаза упёрлись в мои глаза. Похоже, ему в голову не приходило понимание, что нужно наклониться, снять сандалеты, потом брюки, трусы и плавки, а потом шагнуть ко мне и спасти от накатывающегося на меня обморока. Его руки безжизненно висели вдоль туловища. Хотимчик, ритмично всдрагивая, начал опускаться. Я совершенно потеряла способность думать.

Примечание:
А в это время, после того, как его родимчик получил свободу и превратился в хотимчика, а я не упала в обморок, как он предвидел, он успокоился и стал ждать дальнейших моих желаний. Единственное моё желание «покажи» он выполнил, в обморок я не упала, своего намерения – никакой грубости, никакого намёка на желание им секса – он собирался придерживаться неукоснительно, оставалось ждать, что я ещё захочу. Он просто стоял и наблюдал за мной. Он уже обдумывал, какой фразой выразить желание, чтобы и я разделась: скромнее «можно ли тебя попросить сделать то же самое» или чуть более настойчивее «твой повелитель ждёт от тебя того же».

То, что творилось со мной, наверное было предвестником обморока. Ноги подкосились сами. Я довольно сильно стукнулась коленями о пол и пришла в себя. Тем, что я опустилась на колени, т.е сдвинулась вперёд в направлении к нему, я приблизилась к нему настолько, что родимчик пришёлся мне на уровень носа – в двух-трёх сантиметрах. Я смотрела на него чуть сверху. Я ощущала прямо физическую боль смотреть на эту жалкую висюльку, ещё недавно бывшую гордым красавцем. Уж так мне захотелось поддержать его, что подставила под него ладошку. Вдруг он начал выпрямляться и почти ударил мне в лицо. Другой рукой я взяла яички, ощутив их твёрдость, как два камушка. Жизнь ко мне вернулась моментально. Я почувствовала какую-то колдовскую силу, которой могу управлять им, таким желанным. И сразу мне захотелось поцеловать его, но только прекрасный хотимчик был передо мною, и ему достался этот поцелуй. А затем уже невозможно было не взять в рот эту прелесть. Я знала, что это очень острое ощущение, причём для него – особенно желанное и сладостное, и я не могла упустить такого благоприятного случая, понимая, что сейчас моя власть над ним стала безграничной. Доставить ему наслаждение для меня было не менее желанно, чем получить самой. И так захотелось довести его до оргазма немедленно – сделать ему такой неожиданный и прекрасный подарок, чтобы наша близость сразу вознеслась на верхний уровень желанного блаженства.
Что и как делать с хотимчиком я знала так же досконально, как и то, что должно произойти. Я знала, что если мне удастся вызвать 2-3 оргазма подряд – то сама уже не получу ничего. Но я навсегда останусь желанной в его памяти. Так что во мне боролись два желания – больше дать или сохранить часть тебя для самой себя. Не выпуская хотимчика, я потянула его на диван, и когда он сел, я очень удобно устроилась у него между колен. Я прямо чувствовала, что в нём играет желание этого наслаждения. Эгоизм побеждал, и я решила, что доведу его только до одного оргазма, чтобы после сна он мог дать мне такое же наслаждение, сделав при этом настоящей женщиной. Единственное, что было неожиданным для меня – это сила ударившей струи. Я едва успела её сглотнуть, как вторая струя – послабее – заполнила рот. Я её немного задержала, т.к. мне понравился лёгкий шоколадно-кофейный вкус. Удивлению моему не было предела – описания этого вкуса подружками никогда не были такими.

Примечание: То, что этот вкус зависит от пищи “до этого”, я узнала oчень скоро.

Я ожидала у него успокоения, но этого не происходило, просто так прекратить ублажать его мне показалось неудобным, поэтому я продолжала ласкать его языком и руками. И вот я начала чувствовать нарастание оргазма в себе. Очень скоро я законвульсировала с такой силой, какой не бывало никогда при мастурбациях. Меня это страшно обрадовало и поразило, т.к. я этого не знала из рассказов и не ожидала. Это вызвало у него беспокойство, и хотимчик моментально сник. Но теперь у меня к нему уже было чувство не жалости, а скорее, как у матери к своему беспомощному ребёнку – любовь и нежность.
Поцеловав его в своей ладошке, я, наконец, подняла глаза, пытаясь прочесть что-то на лице и в глазах у М. Я прочла там такую любовь, что вспыхнула от нового возбуждения. Чтобы что-то сказать, я попросила прощения «за самоуправство». На его «это было счастье» я ответила:
– Это мой первый подарок тебе, мой любимый. А теперь скажи, чем можно тебя укрыть, ложись и усни, я укрою тебя и пойду приведу себя в порядок.
Он выразил возмущение таким моим предложением:
— Что за глупости, какое «усни» — иди делай, что хочешь, и немедленно возвращайся. Я тоже здесь приведу себя в порядок.
Я мягко завалила его на диван и сказала:
— Послушайся меня, дорогой, поверь, что так будет лучше. Приляг, ты быстро уснёшь, так надо, чтобы нам обоим было хорошо. Дай мне ещё раз поцеловать тебя.
Он сразу подставил губы, а я впервые схитрила:
— Нет, ты сначала ляг и укройся, а потом я тебя поцелую.
И вот он укладывается, как котёнок, я снимаю его сандалеты и одежду, укрываю его покрывалом из соседней спальни и целую в губы и глаза. Он пытается ухватить меня, я выскальзываю, складываю его руки под покрывалом, ещё раз целую и прошу быть моей паинькой и принадлежать сегодня мне, обещая, что завтра я буду принадлежать ему. Этот довод действует безотказно. Он закрывает свои прелестные глаза и затихает. Уже через несколько минут он спит. А меня опять разбирает желание обнять его и целовать, целовать, целовать, такого желанного и доступного.
Я ожидала, что он проспит час-два. Я приняла душ и пошла осматривать квартиру. Рядом на кухне заглянула в холодильник, обрадовалась наличием там всякой снеди – значит можно не выходить из дому два дня. Следующей оказалась его комната: диван-кровать, письменный стол, стенной шкаф и – множество моделей самолётов и почему-то каких-то моторчиков с пропеллерами. У меня мелькнула идея положить под стекло на письменном столе свою фотокарточку, которую давно уже хотела ему подарить, но не было подходящего случая. Я достала из своей сумочки фото и стала думать, как её надписать.
Взяла лист бумаги и стала записывать варианты. После перебора десятка самых любовно-эротических я надписала размашиатым почерком на лицевой стороне:

Твоё «это было счастье» всегда будет звучать во мне. Навсегда твоя.
И поставила дату .

Страшнее надписи придумать было нельзя. Именно она и послужила причиной и катастрофы и счастья. Но это будет потом, а уже сейчас приближалась моя личная беда.

]]>
Sun, 01 Dec 2013 11:39:35 +0300 https://kudarik.mypage.ru/14743481.html
<![CDATA[32. Хотим ли мы друг друга?]]> https://kudarik.mypage.ru/14743461.html Утром родители ждали его с гораздо большим беспокойством, чем я. Когда он пришёл и начал разыгрывать недовольство, я не могла смотреть на эту комедию и вторично убежала под душ, чтобы высмеять из себя настоящую истерику. А когда вышла, шарахнулась в туалет от папы, который попытался меня успокоить «Всё хорошо. Он согласился тебя сопровождать». Но уже через несколько минут оживлённо включилась в обсуждение между моими родственниками и М различных возможностей. Успокоилась только после того, как получила под столом пинок от «моего властелина». Предел восторга моим любимым настал, когда он легко убедил родителей, что мы можем не успеть вернуться сегодня, чтобы предупредить, куда мы отбываем (телефона у них не было, поэтому эту информацию они могли получить только на следующий день от друзей отца — с телефоном). Сомневаюсь, что на земле тогда была более счастливя влюблённая девчонка. Но новая проблема стала донимать меня немедленно – тащить его сразу к нему домой или дожидаться, когда это сделает он.
Первое, что я ему сказала, когда мы вышли, что мне страшно иметь мужем такого гениального притворщика, чем вызвала у него бурный восторг и массу «изобретений», в том числе — как мне держать его на привязи и что с ним сделать, если я обнаружу обман. Его юмор был совершенно искромётный, я уже не могла дышать от смеха. Очнулась я только тогда, когда обнаружила, что он притащил меня в порт, а не к себе домой. На мой растерянный взгляд он объяснился, что ему кажется, что в отдельной каюте я буду чувствовать себя спокойнее, чем у него дома. Я немедленно почувствовала, что он прав, и что он, наверное, больше думал о нашей близости, чем я. Волна желания обладать им захлестнула меня и не отпускала ни на минуту, меня прямо скрутило, когда он оставил меня перед кассами и пошёл протискиваться через толпу. Вернулся он нахмуренный – ничего нам не светило на эти два дня (субботу и воскресенье) ни за какие деньги. Еще три часа он потратил в попытке напасть на какого-нибудь спекулянта. Потом мы поехали домой к его однокласcнику, отец которого работал в порту, и от него можно было ожидать какую-то помощь. Но и здесь ничего не получилось. После этого он так огорчённо произнёс «Кажется, не судьба», что я вынуждена была возразить: «Значит, это судьба» и постараться как можно выразительнее заглянуть в его печальные глаза. И  мы так долго смотрели в глаза друг другу, пока он не оттаял и не поцеловал меня – очень смущённо и трогательно.
Голод тоже дал о себе знать, и мы пошли в тот же ресторан на бульваре. Обслуживали нас очень долго, а когда мы вышли шёл небольшой дождь. Он потащил меня назад, а я глазами указала ему на стоявшее у ресторана такси. Без всяких рассуждений мы вскочили в машину, и он назвал свой домашний адрес. Почему-то только сейчас у меня всё внутри заколотилось, и я в страхе прошептала ему на ухо:
— Я не смогу удержаться, ты понимаешь, что произойдёт? – на что он растерянно ответил:
— Ты же сказала, что это – судьба!
Мне показалось, что он хочет выйти из машины,
— Ты прав, — остановила я его и этим поставила точку перед всякими другими возможными поворотами нашей судьбы.

]]>
Sun, 01 Dec 2013 11:37:36 +0300 https://kudarik.mypage.ru/14743461.html
<![CDATA[31. Любовь ли это?]]> https://kudarik.mypage.ru/14743432.html  

В ожидании результатов разыгранного спектакля я предавалась самым фантастическим мечтам. Моему прекрасному настроению мешало только то, что его надо было скрывать, а хотелось петь и танцевать. Уединиться со своим настроением я могла только под одеялом, т.к. комнаты отдельной для меня не было. Пришлось сыграть головную боль. Сон меня не брал, и я фантазировала на тему «превращение телёнка в мужчину для меня». Картины, которые я себе рисовала, иногда вызывали приступы смеха, которые я еле давила, поэтому мама подходила и испуганно прикладывала ладонь к моему лбу, вызывая новые приступы. Я попыталась сосредоточиться на возможных последствиях такой «игры с огнём» и стала перед вопросом «что это – любовь, или чудесное приключение?» В голову постоянно лезла мысль, что это – «курортный роман», и нечего строить иллюзий, что это — настоящая любовь.
Как определить, что это любовь? По каким признакам? Я увлеклась этим вопросом и стала подгонять желанное определение понятия «любовь» под своё тогдашнее состояние. Получилось очень доказательно. (В дневнике это потом заняло целую страницу).
Итак, я убедилась, что именно влюблена, а не только увлечена, потому что сексуально озабочена. Осталось убедиться, что он тоже влюблён, а не только реагирует, как «мужчина вообще». С доказательством этого получалось сложнее. Пришлось отложить это доказательство, успокоив себя, во-первых, фразой из оперы «Кармен»: «Меня не любишь ты, так что ж – зато тебя люблю я», во-вторых, простеньким рассуждением «Любовь телёнка — это не то, к чему я стремилась. Из него надо сделать моего мужчину – тогда и посмотрим». Учитывая, как он откликается на моё стремление к этому, я не предвидела сложностей.
Какая сладкая эротика с ним снилась мне в ту ночь!

]]>
Sun, 01 Dec 2013 11:35:38 +0300 https://kudarik.mypage.ru/14743432.html